intelligentniy

Спас...

Мёд - символ Мудрости Живого мира, Яблоки - символ Вечной Жизни, Орехи - символ Стойкости и Твёрдости.
Не гамбургеры убогие и сумасшедший клоун с нехорошей улыбкой.
Наши, свои, родные продукты. Пища, которую не ешь, а вкушаешь.
Мёд - словно Благодать - и хочется всегда и много не съешь.
Угостись в меру и ступай, работай...
Работать ещё часа три-четыре...

Да, я не такой, как все...
Я не люблю хентай и Булгакова, я спокойно отношусь к Даше из Владивостока, я не мечтаю иметь КУЧУ денег и не считаю Паланика и Кобейна достойными упоминания (ибо спать с мужчинами - это мерзость).

Я - русский интеллигент.

А Россия - это не педофил Набоков и не вырожденец Зверев!

Россия - это Пушкин, Достоевский, Чехов, Шевчук и все те, кто не продаст Родину за гамбургеры и голых девок.

Сталин был главой Аппарата. Какие бы сильные связи не имел тот или иной «винтик» (даже самый определяющий винтик!), Сталин всегда оставался инженером-наладчиком этой огромной машины. Но инженер старел, и однажды произошло то, что должно было произойти. Аппаратный монстр сожрал своего наладчика и дальше принялся жить сам. Были попытки обуздать этого монстра – например, за штурвал как-то удалось прорваться смелому, но недалёкому Никите Хрущёву. Однако Аппарат быстро зажевал и его. Но не съел, как Сталина, а всего лишь отбросил на обочину истории.
Потом к штурвалу удалось пробраться Леониду Брежневу. Он уже почти ничего не знал об устройстве Аппарата, возведённого когда-то гениальной рукой Архимеда Сталина. Он просто занимался самообманом – когда Машина сворачивала направо или налево, Брежнев думал, что это так и нужно, что он сам хочет повернуть туда или сюда. Подобный симбиоз продолжался очень долго. Однако он не мог продолжаться вечно. Хрущёв и Брежнев только управляли механизмом, но ни разу не решались чинить его, памятуя о незавидной судьбе их предшественника. Если уж сам Конструктор пал жертвой вылепленного им монстра, то что говорить про ребят с улицы, которые во время создания огромной Машины, разинув от любопытства рты, могли только наблюдать, как по ночам горит огонёк Творчества в окне Инженера.

Брежнев, разобравшись под конец жизни во всё ужасе сложившегося положения, попытался выпрыгнуть из этой ужасной Машины, но Аппарат заблокировал дверь и бедный Брежнев остался умирать в водительском кресле. После смерти Брежнева к власти пришёл Андропов. Он пришёл ниоткуда и ушёл в никуда. О нём Машина не знала. Однажды ночью он сумел обмануть Аппарат и вылез из кабины. А потом исчез. Машина подумала, что он умер и обрадовалась. Но Андропов не умер. Он, ценой своей жизни, пробрался в самое сердце Машины и оставил там бомбу замедленного действия, выполняя волю Инженера Сталина. Он знал, что Машину, вышедшую из-под контроля, необходимо уничтожить, а иначе фантазии Герберта Уэллса покажутся детскими страшилками по сравнению с ужасной реальностью.
Андропов был хитр, но Машина оказалась хитрее. Так, во всяком случае, казалось Машине. Взорвавшись в 1991 году, она, обладая могучим искусственным интеллектом, снова собрала сама себя в ещё более уродливого и страшного Монстра.
Всё это продолжалось до 1999 года, когда к власти пришёл Ученик. Ученик сумел обуздать Машину и повёл её к пропасти.
А в это время за большим серым пологом новый никому пока не известный Конструктор мастерит Новую Машину. Послушную и Добрую. Мастерит, поручив Ученику сбросить в пропасть старую Машину.
Настанет час и Ученик, выполняя волю Конструктора, избавит мир от Монстра и тогда появится Творение Конструктора – новенький, сверкающий свежей краской Аппарат.
И будет всем Счастье.

Тебе, горевшему в танке под Гератом и Джелалобадом, под Улус-Кертом и в Карабахе...
Тебе, грудью своей прикрывавшему осетинских детей в часы Пятидневной войны.
Тебе, знающему, что такое Тёплый ветер и Сладость Востока.
Тебе, Братишка...

На стёклах в кабинете – узор… Замысловатый… Только что звонили из Кремля… Просили чего-нибудь нового…
А чего?
Снег… Окно… Как же давно это было!
Весёлые огни за стеклом… а на стекле такие вот узоры…
Дед Мороз рисует и для бедных! И узоры его по-краше самых изысканных буржуйских картин…
Усатый просит новенького… А чего? Чего????
Вот также стоял ты тогда у окна… Смотрел как веселятся дворянские дети…
И ёлка… Большая, разноцветная, с хлопушками, свечами, конфетами…
Может ёлку? Точно!!! Разве не для этого ты делал революцию тогда в 17-м??
Разве не мечтал попасть ТУДА – в весёлый праздничный хоровод с холодной улицы..?
Всё, звоню Усатому…
- Товарищ Сталин, здравствуйте…

- Саша! Саша! Александр Иваныч! Вставай уже! Учиться пора!
Рылеев и Пестель трясли за плечи своего соседа по общаге, лежащего недвижно на втором этаже двухярусной кровати.
- Вы чё, пацаны, какая учёба... - Александр силился открыть глаза, но они, очевидно, объявили ему категорическую измену. Во рту был ужасный привкус, мир казался маленьким и противным.
- Сегодня коллоквиум, ты забыл?
Герцен всё же нашёл в себе силы открыть глаза и обозреть окружающий его пейзаж. Пейзаж скорее напоминал натюрморт... Вокруг валялись полторашки из-под дешёвого пива, пол был устлан сухариками; стол был перевёрнут, а тетради и книги, ещё вчера эверестами громоздившиеся на нём, были хаотично разбросаны.
Одно за другим всплывали события вчерашнего вечера...
- А как Бакунин? Не звонил? Ему вообще надо было к Гордеевке ехать! Добрался ли...
Эта фраза окончательно вывела из себя соседей:
- Да спит твой Бакунин без задних ног! Вставай давай, на колок опоздаем!
Подхватив под руки Герцена, Пестель и Рылеев вытащили его в коридор и поволокли в сторону умывальничной...
- Щас очухаешься, щас... Из нас в биохимии один только ты смыслишь, токо попробуй сказать, что не в состоянии сегодня ничего писать!
- Сатрапы! - вопил Герцен, - Жандармы! Гэбьё проклятое! Недобили вас в 91-м! Верните меня на место, фискалы, я спать хочу...

За окном начинался рассвет... 7.30... Общежитие №4 постепенно просыпалось...